Покаяние (v.3)

Скит Старый затерян в сибирских лесах,
Здесь время застыло в святых образах.
Бывший спецназер, ОН в рясе теперь,
Для Бога и духа открыл свою дверь.
Не ждал он гостей, он забыл про войну,
Внимая лишь БОГУ теперь одному.

Скрипнули петли — вошел человек,
Принес он с собою тревогу и снег.
Иуда приехал, не зная, кто здесь,
В глазах его страх, а не гордая спесь.
УВИДЕВ ЕГО, рухнул на доски ОН: «Отец, не гони!
Я в клетке души провожу эти дни!»

Исповедь в тумане — срываются маски,
Жизнь оказалась страшнее сказки!
«Прощаю тебя!» — говорит инок тихий,
Но правда страшнее, чем пули и крики!
Мы были в прицеле, мы были в игре,
Сгорая живыми на адском костре!

Сквозь слёзы предатель шептал: «Ты пойми...
Заданье — лишь часть грандиозной игры!
Не было предательством! БЫЛ ЛИШЬ приказ!
Проверить на прочность совесть ВСЕХ нас!
НЕЛЬЗЯ, во всём был резон,
Я тоже солдат, я попал на излом!»

План из штабов! Кровавый расчёт!
Кто выжил — тот свято присягу несет!
Мнимое горе! Истинный ад!
Нет виноватых, но каждый — солдат!
Операция «Миф»! Операция «Ложь»!
В спину своим — дрессированный нож!

Спец поднял глаза, улыбнулся врагу:
«Всё в прошлом, и я никого не сужу.
Там, где был холод — сияет заря,
А В СЕРДЦЕ ТЕПЕРЬ — свет алтаря!»
Один в камуфляже, другой — у креста,
Но совесть обоих отныне чиста.