Город-мечта, город-тюрьма под стеклом и бетоном,
Где долг наш— закон, а мечты — это тайный диверсант.
Мы семь неисправных винтиков в идеальной системе,
У каждого в сердце свой побег, своя особая тема.
Кэндис хотела тишины, ребёнка и женского счастья,
А не водить косой по трупам, теряя своё участье.
Мэри искала в каждом лице пропавшей сестры черты,
Мечтая семью собрать из осколков пустоты.
Пауэр хотел лишь рядом с Кэндис стоять, став сильнее гранита,
А Эммануэль— карты мира, где нету его предела.
Близнецы жаждали власти иной— мафии, но по чести,
А Кайрас— один на вершине, где ветер поёт о мести.
Мы подняли знамя из наших украденных грёз,
Против системы, что жизнь превращала в вопрос.
Кэндис вошла в кабинет мэра с косой и без страха,
И на паркете осталась лишь лужа и прах её.
Пол-города с нами! Восстал наш Мадистикс родной!
Но против нас вывели армию, выстроив строй.
Мы сражались за завтра, за смех, за право дышать,
Но нас было семеро. Слишком мало, чтоб побеждать.
Пуля нашла Майка. Он умер в объятьях у Ника,
И телепатия смолкла, пронзённая криком.
Эммануэль, касаясь солдата, забыл всё навеки:
Своё имя, свой огонь, и лица своих собратьев.
Пауэр, закрывший собой Кэндис, потерял свои руки,
Его розовые перчатки в крови утонули, как звуки.
Кайрас, сжав зубы, создал гравитационный взрыв на краю,
И исчез в сторону моря, к далёкому Фудзи своему.
Мы подняли знамя из наших украденных грёз,
Против системы, что жизнь превращала в вопрос.
Но бетон не пробить мечтою, закон — он сильней,
Нас разбили, сковали, раскидали, предав друзей.
Мы сражались за завтра, за смех, за право дышать,
Но нас было семеро. Слишком мало, чтоб побеждать.
(Бридж)
И вот он, финал. Площадь. Толпа. Эшафот.
Мэри в толпе, с блокатором в шее, её душа не поёт.
Она видит Кэндис. Ту, что помогала всем своим советом.
Связанную. Молчаливую. Смотрящую в ничто.
Их взгляды встречаются. В глазах Мэри — слёзы, бессилье, позор.
В глазах Кэндис— покой. Наконец-то конец этого горя.
Она не кричит. Она смотрит на небо, где нет самолётов,
И думает о ребёнке, что никогда не родится под этот грохот.
ОНИ подняли знамя из НАШИХ украденных грёз,
И растоптали его каблуком, назвав свой произвол — вопрос.
Клинок палача блеснул в утреннем, холодном свете,
И головы Кэндис коснулась лишь тень её собственной смерти.
Мы сражались за завтра,за смех, за право дышать,
Но нас было семеро. Слишком мало, чтоб побеждать.
Диктатор рычит: «Порядок восстановлен. Герои Мадистикса пали, запятнав себя предательством. Их жертва не будет забыта. Город в безопасности. Система работает».
Одна мечта — один труп. Одна свобода — один гроб.
Семь искр погасли. Система победила. Это был несправедливый урок.
