Золотая жила... (v.2)

Вспомнил жизнь как па́губу и му́ку. 
Вознаме́рясь выжить не во лжи, 
подковал блоху и бля́ху-муху, 
ухватил шерша́вые гужи́. 
Сделал шаг — не сдвинулась телега. 
Вздох роди́л — качнулся сеновал. 
Посреди родимого ночлега 
поклонился долу и сказал: 
Нам пора, любимая, проститься, 
мне склика́ть отчаянных ловцов, 
ведь ночная сумрачная птица 
поклевала собственных птенцов. 
Взвила вожжи жёлтая нажива, 
запалила жирные рубли. 
И вонзилась золотая жила 
в мякоть мира — в яблоко Земли.

Вспомнил жизнь как па́губу и му́ку, 
попенял на пьянь и голытьбу́, 
подковал блоху́ и бля́ху-му́ху 
и унёс телегу на горбу́. 
Вглубь Земли, где тайная потеха 
черепа́ на по́рох истолкла, 
где блуждает а́лчущее эхо —
картоте́ха мирового зла.
День ли, ночь… Зелёная зарница. 
Ржавый дуб над берегом крутым. 
В медной кроне сумрачная птица 
забавлялась че́рвем золотым. 

Вспомнил жизнь как па́губу и му́ку, 
отчий дом, колодец, сеновал. 
Подковал блоху́ и бля́ху-муху, 
птицу — хвать! — к телеге приковал. 
В мир вошёл сквозь пушечные жерла, 
словно выбил ненависть плечом. 
В небесах летал на этажерке, 
золотым пронизанный лучом.

Сон ли, явь… Сквозь солнечные сети 
я бреду в осенние поля, 
постигая истину на свете, 
ту, что есть кормилец и земля. 
Ту, что люд свободный и служилый 
предпочтёт дворцу и шалашу. 
Я, кочуя в золотую жилу, 
уповаю часто на Левшу.