Моё сердце

Куплет 1
В груди моей — склеп, позабытый, нежилой,
Где сердце, как призрак, дрожит под пылью свинцовой.
Оно — не комната, а рана, пульсируя глухо,
Где погребены смех и объятия — всё, что когда-то было.
Скрипит паутина из несбывшихся грёз,
Каждый вздох — отголосок давно умерших роз.
Там, под слоем забвенья, лежит та печаль,
Которая душу мою рвёт, как сухарь.

Припев
Моё сердце — заброшенный дом, где гниют все слова,
Где пылью не просто покрыто — душа в нём мертва.
Воспоминания о счастье — осколки стекла,
Они режут мне вены, когда прошлое вновь позвало.
Здесь мрак — мой единственный друг, и здесь вечный страх,
Моё сердце — тюрьма, где висит мой прах.

Куплет 2
Как ржавые петли, скрипят забытые дни,
А тени былых моих радостей — это мои палачи.
Я касаюсь их — и холод ко мне прикоснётся,
Пустота — всё, что в этой убитой душе остаётся.
Где тот свет, что когда-то пылал, ослепляя,
Теперь лишь могильный сумрак, от которого я сгораю.
Не осталось ничего, кроме стона и боли,
Я брошен на дно, забыт в своей прежней воле.

Припев
Моё сердце — заброшенный дом, где гниют все слова,
Где пылью не просто покрыто — душа в нём мертва.
Воспоминания о счастье — осколки стекла,
Они режут мне вены, когда прошлое вновь позвало.
Здесь мрак — мой единственный друг, и здесь вечный страх,
Моё сердце — тюрьма, где висит мой прах.

Мост
Я бы вынес всё прочь — эту гниль, эту боль,
Но каждая клеточка кричит: «Ты вновь себя убей»
Где тот, кем я был? Утонул в океане тоски,
А теперь лишь обломки, что терзают куски.
Эта пыль — это годы, что в землю впечатались,
И боль — это то, чем навеки мы обвенчались.

Припев
Моё сердце — заброшенный дом, где гниют все слова,
Где пылью не просто покрыто — душа в нём мертва.
Воспоминания о счастье — осколки стекла,
Они режут мне вены, когда прошлое вновь позвало.
Здесь мрак — мой единственный друг, и здесь вечный страх,
Моё сердце — тюрьма, где висит мой прах.

Аутро
Пыльный склеп, сердце моё…
Здесь была жизнь, здесь был адский бой.
Теперь здесь лишь тлен, мой последний стон…
И счастья не было… лишь миражом был он.