В бой идут штурмовики (2026)

В бой идут штурмовики — без лишних глаз,
Дом за дом, как исповедь, берём.
Рвёт молчанье эхо, словно лава с гор,
Каждый шаг — набат под тяжким днём.

В бой идут штурмовики — без лишних фраз,
Тишина в груди, где стынет крик.
Мы берем без всяких вздохов, без прикрас,
Каждый метр в огне — как вечный лик.

Идём мы дальше, прорывая оборону,
Сердце бьётся о ребра, как о сталь.
В каждом вздохе — крепче камня, глубже стона,
Нам ли жалеть? Нам ли прятать даль?

Стены пахнут кровью и сырым бетоном,
Пули вышивают кружева на тьме.
Мы идём — мы стали эхом, мы — законом,
В этой битве каждый — и живой, и в дыме.

Дом за дом — как чётки на руке,
Каждый взгляд — застывший горький слог.
Нет чужих здесь, все — в одном огне,
Кто не сломлен — тот и есть пророк.

В бой идут штурмовики — без лишних глаз,
Нет ни слёз, ни слова, ни мольбы.
Только шаг — и время стало гаснуть в нас,
Только долг — и нет другой судьбы.

Мы не крикнем, не шепнем, не проклянём,
Просто будем брать, пока горят дома.
В каждом вздохе — смерть и жизнь одним огнём,
Тишина — и в ней живая тьма.

Идём мы дальше — сквозь осколки, сквозь века,
Прорывая оборону, где нет стен.
Стала вечность нашим братом, а тоска —
Только тенью на руинах перемен.

Дом за дом — и каждый — как прощальный жест,
Стук сердец — как автоматный бой.
В бой идут штурмовики — и крест на крест,
За спиной — всё то, что мы с тобой.

Мы без взглядов, без фраз — мы просто шаг,
Мы без дрожи — мы огонь и сталь.
Каждый, кто ушёл — остался в нас, как знак,
Каждый вздох — прощанье и печаль.

И в аду бетона, в дыме и тоске,
Мы всё дальше — без оглядки, без мольбы.
В бой идут штурмовики — на том веке,
Дом за дом — до той черты судьбы.
В бой идут штурмовики — без лишних глаз,
Дом за домом, будто годы, мы берём.
Тишина в зубах зажата, как приказ,
Мы без лишних фраз — мы просто жжём.


Первый дом. В проёме — детский башмачок,
На стене — икона, чёрная от копоти.
Кто-то здесь молился, кто-то здесь молчок
Сделал вечным. Мы проходим — не потопчем.


Второй дом. Осколки зеркала в углу,
В них — чужие лица, сжатые в гримасе.
Мы берём не стены — мы берём иглу,
Что прошила время на кресте и на мази.

Третий дом. Подвал. Там пахнет молоком
И сырой землёй. Кто-то здесь укрылся.
Мы не смотрим. Мы — как камень под клинком,
Мы — как дождь, что в землю навсегда впился.

Без лишних взглядов — взгляд у нас один —
В ту щель мира, где кончается надежда.
Мы берём не город — мы берём свой сплин,
Свой последний крик, одетый в одежды
Пыли, пота, стали, ржавчины и вьюг.

Дом за домом — каждый как воронка,
Каждый — как разорванный сустав.
В бой идут штурмовики — мы тонко
Чувствуем, как мир теряет нрав.

Идём мы дальше. Прорываем оборону
Не из стали — из забытых слёз.
Мы проходим сквозь людскую зону,
Где ответ на всё — один вопрос:

«Кто ты после? Кем ты станешь завтра,
Когда стихнет грохот и осядет гарь?
Ты — солдат? Или прореха в ратном
Небе, где звезда — как божий ларь?»

Мы не знаем. Мы идём. Мы просто.
Как идут по краю, не глядя вниз.
Мы берём не крепость — мы берём погост,
Где покой и ужас переплелись.

Стены плачут известью и потом,
Кирпичи крошатся в серый прах.
Мы без лишних фраз — мы стали потом,
Что застыл на чьих-то на плечах.

Мы берём без лишних глаз — в глазах
Только пепел, только даль, только дорога.
Мы берём — и это не размах,
Это песня, спетая у порога
Вечности, где нет ни «до», ни «после».

Дом за домом — как по чёткам дней,
Где на каждой — выжженное имя.
Мы идём — и мир в груди тесней,
Мы становимся не тем, кем были с ними.

Прорывая оборону, мы проходим
Самих себя навылет, насквозь, навзрыд.
Каждый метр — как исповедь, что сходит
С губ, которых больше не закрыть.

Мы — не герои. Мы — не жертвы. Мы —
Игла и нить, что шьют разрывы мира.
Мы — те, кто видит сны внутри тюрьмы,
Кто помнит каждый двор и каждую квартиру,
Где жила любовь, где плакали, где ждали,
Где старушка крестила вслед углом.
Мы берём — и мы навеки сдали
Экзамен на огонь, на боль, на дом.

Без лишних глаз — мы видим то, что скрыто
Под обоями, под штукатуркой, под рукой.
Мы берем не землю — мы берем корыто,
Где захлебнулся детский плач глухой.

Без лишних фраз — мы говоришь лишь эхом,
Что от стен отскакивает в ночь.
Мы идём — и мы не ждём успеха,
Мы идём — и мы уходим прочь
От себя самих, от своего портрета.

Дом за дом — и каждый как потеря,
Как потерянная в поле нить.
В бой идут штурмовики — и верят,
Что домов не нужно хоронить.

Идём мы дальше — прорывая оборону
Самой тьмы, что в нас же и живёт.
Мы берём — и отдаём корону
Тем, кто нас когда-нибудь поймёт.

Мы — шаги на лестнице Господней,
Где ступени — чьи-то имена.
Мы — без лишних глаз, но мы сегодня —
Тишина, что разрывает сна.

Без лишних фраз. Дом за домом. Дальше.
В бой идут штурмовики — и в этом вся суть.
Мы берём не город — мы берём фальши
С мира, где не дали нам вздохнуть.

И когда последний дом падёт за краем,
И когда утихнет пыль в груди,
Мы без лишних глаз себя узнаем
В том, кто не дошел, и в том, кто впереди.

Мы без лишних фаз — мы просто будем
Тишиной, что стала голосом иной.
Мы идём