Тебя больше нет

Мы познакомились в старой казарме,
Где гремели берцы и плавился свет.
Нам было с тринадцать, мы всё успевали,
И казалось, что дружбе не наступит конец.
Сколько ночей мы проговорили,
Строили планы, ломали, и вновь.
Я верил — мы что-то большое прожили,
Что не закончится эта любовь.

Сейчас мы встречаемся раз в полгода,
Обнимаемся крепко, садимся за стол.
Ты говоришь про дела и работу,
Я говорю, потихóньку, всё хорошо.
Смех, как прежде, знакомые шутки,
Общие фото, привычный уют.
Только внутри почему-то мне жутко,
Словно мы оба играем в приют.

Я помню, как мы под гитару орали,
Как первый рассвет встречали в саду.
Ты верил в меня, когда все осуждали,
Я вел тебя там, обходя ту беду.
Прошло не так много, и вроде как прежде
А голос твой в трубке звучит как чужой.
Я всё вспоминаю те песни и встречи,
И думаю: «Где же мы стали не теми?»

Ещё не сдались, ещё дышим ровно,
Ещё есть билеты на старый вокзал.
Я шепчу в трубку: «Не дрейфь, старость,
прорвëмся» — и сам не поверил в то что сказал. 

Я не заметил момент перелома,
Ты не заметил, а может, и нет.
Просто однажды мы вышли из дома,
И разошлись, не включив задний свет.
Звонки всё реже, отговорки всё глаже,
У каждого дети, ипотека, ремонт.
Мы стали чужими при полном параде,
Никто не виновен, но кто-то ушёл.

Ты не предатель, я не в обиде,
Просто исчезло, что раньше несло.
Мы победили, нас видят на сцене,
Только на сцене уже никого.

Мы не устали, ещё не устали,
Кто-то над нами заплатит за нас.
Там, в гулком зале, на главном экране,
Ждёт победителей новый сеанс.

Я смотрю на тебя как на старый портрет,
Ты смотришь в ответ, но тебя больше нет.
Ты смотришь в ответ и как будто бы здесь,
Только прежнего больше не счесть, не согреть, не достать из-под век.

Тебя больше нет.