Дурной Глаз (v.2)

(Вступление: Гул заводских прессов, звук затачиваемой стали. Голос старика, сухой и хриплый.)
Замолчите, птенцы зелёные! Дайте старым шрамам рассказать,
Как на нашем пути железная стена сумела встать.
Не о трофеях речь пойдёт и не о лёгкой славе,
А о взгляде, что жжёт, и о воле в стальной оправе.
Его имя – Яррик. «Дурной Глаз». Комиссар.
И каждый, кто слышал его, навсегда запомнил тот угар.

(Куплет 1)
Он пришёл на Армагеддон, в самый ад кромешный наш,
Где Газгкулл собирал орды, чтоб крушить, ломать и стращать.
И встал он один среди огня, дыма и стали,
Будто сам он был скалой, что ветер не может согнать.
И говорил на нашем языке, что пуще всего страшило,
Словно наше же отражение, но в броне, злое и сильное.
«Ложись в гроб, урод зелёный!» – его был первый привет.
И в том знакомом рычанье был неизвестный ответ.

(Пред-припев)
И наш Варбосс, Газгкулл, его тогда заметил,
Ухмыльнулся во всю пасть: «Вот это интересный зверь!
Покажи, на что способен, а не то сотру в песок!»
И скрестились их пути в одном великом сроке.

(Припев)
ОН МОЛЧАЛ, НО БЫЛ ГРОМЧЕ ЛЮБОГО КРИКА!
ЕГО ВЗГЛЯД ПРОБИВАЛ НАСКВОЗЬ, КАК СТАЛЬНЫЙ КЛИНОК!
ОН ЗНАЛ СЛОВА НАШИХ ДУМ, НАШ ТАЙНЫЙ ЯЗЫК,
ЭТОТ ВРАГ БЫЛ КАК ИСПЫТАНЬЕ, КАК СУРОВЫЙ РЫВОК!
МЫ БОЯЛИСЬ ЕГО, КАК ТЬМЫ БЕЗ ЗВЁЗД,
НО БЕЗ ТАКОЙ ГРАНИЦЫ СТАНОВИМСЯ МЫ КТО? ПРОСТО РОД!

(Куплет 2)
И сошлись они в бою, два духа, две стихии,
Сила дикая против воли, закалённой в России.
Клешня оторвала руку, удар выбил глаз,
Казалось, финал наступил в этот грозный час.
Но поднялся он, истекая, и пополз не к своим,
А к тому, кто руку снёс, к Газгкулловым хрипам глухим.
И пилой, скрежеща, отнял ту клешню в упор,
И поднял её, как вызов, как немой приговор.
И тогда мы все увидели: di его не сломать,
Перед нами не человек, а сама Война в бою стоять!

(Куплет 3: Рождение легенды)
Потом мекабойз приделал клешню к культе его,
А в глазницу вставил луч, что жёг, как солнце злое.
И пошли средь орд рассказы, что множились, росли:
«Его взгляд несёт кончину!», «Мысли наши он прошёл!»
Он не спорил, лишь молчал, и от этого сильней
Становился тот миф среди наших полей.
А потом Газгкулл его поймал, сорвал награды те,
И швырнул в глубокую яму, в полную темноту, во тьму.
«Выбирайся, если можешь!» – прозвучал приговор.
Но для Яррика и это был лишь новый простор.

(Припев)
ОН МОЛЧАЛ, НО БЫЛ ГРОМЧЕ ЛЮБОГО КРИКА!
ЕГО ВЗГЛЯД ПРОБИВАЛ НАСКВОЗЬ, КАК СТАЛЬНЫЙ КЛИНОК!
ОН ЗНАЛ СЛОВА НАШИХ ДУМ, НАШ ТАЙНЫЙ ЯЗЫК,
ЭТОТ ВРАГ БЫЛ КАК ИСПЫТАНЬЕ, КАК СУРОВЫЙ РЫВОК!
МЫ БОЯЛИСЬ ЕГО, КАК ТЬМЫ БЕЗ ЗВЁЗД,
НО БЕЗ ТАКОЙ ГРАНИЦЫ СТАНОВИМСЯ МЫ КТО? ПРОСТО РОД!

(Куплет 4: Честь и мера)
Он выбрался, конечно. На злости и костях.
И устроил на корабле такой победный прах,
Что пол-холка не досчитались мы в тот злой час.
И когда его привели, Газгкулл не поднял на него глаз
Сначала. Потом сказал: «Ты – лучшая из битв.
Живи. Мы ещё встретимся. Мой к этому интерес велик».
И вернул ему и глаз, и руку. Вот такой парадокс,
Что честь высшую врагу даёт не триумф, а крах.

(Мост-наставление)
Так поймите же, молодняк, простая здесь наука:
Наш ВААГХ не в том, чтоб слабых гнуть в бараний рог.
Он – в дрожи колен перед врагом, что равен тебе,
В его знании твоих тайн, в его железной стопе.
Такой враг не отнимает силу – он её даёт,
Он куёт твой дух в горниле, где исход неизвестен вот.
Без него мы просто шум, просто зелёная масса,
С ним – мы Воины, что прошли сквозь жаркое жерло экзамена.

(Финальный припев)
ОН ШЁЛ МОЛЧА, НО В НЁМ ГРЕМЕЛА ЭПОХА!
ЕГО ВЗГЛЯД – ДУРНОЙ, ПРОЖИГАЛ ЛЮБУЮ БРОНЮ!
ОН ЗНАЛ КЛЮЧИ ОТ НАШИХ ДУШ, НАШ СКРЫТЫЙ СТРОЙ!
ТАКОЙ ВРАГ – ЭТО ИСПЫТАНИЕ, ВЫЗОВ И ПОКОЙ!
ДА, МЫ БОЯЛИСЬ! НО В ЭТОМ СТРАХЕ – СМЫСЛ И СТАЛЬ!
ВЕЛИКАЯ ДРАКА С НИМ – ВОТ ИСТИННЫЙ ВАААГХ, ЕГО ПЕЧАЛЬ!

(Аутро)
Вот и сказ. Теперь идите. И желайте не лёгких побед,
А встретить свою стену. Свой взгляд. Свой ответ.
Или так и останетесь… просто зелёным следом.
(Звук уходящих тяжёлых шагов. Одинокий, чистый звук гитары, переходящий в далёкий рёв двигателей.)