Трактир

У края города, где дорога теряется в пыли,
На пригорке стоял одинокий трактир у земли,
Хозяин был добрым, с крепким плечом, и с весёлой, тёплой смешливой косой,
Здесь собирался люд любой: и богач, и тот, кто босой.
Все жаждали местный самогон, да отведать рульку из лесной дичины.

Пили самогонку мужики, рулькой заедали,
Истории и байки, как в жизни, травили,
Смеялись, щипали девчат, время не замечая,
В игре азартной дни свои проживали,
Каждый посетитель, смело, мог прокричать:
"Эй, наливай, чтоб до утра кипел азарт"
"Эй, наливай, чтоб огонь в глазах горел у нас, а не в небесах"
"Эй, наливай, пусть вино струится рекой!"
"Эй, наливай, праздник будет такой!"

За столом у окна, купец шепчет купцу про дела,
А рядом пастухи считают, кто сколько овец сберёг.
Здесь всех знают по именам, и старых, и новых гостей,
Делят кружку, шутят, грешат, но друг друга плечами прикрывают,
Бывало, и слуги самого короля заезжали,
Им всегда слол большой накрывали,
Где в азартные игры играли.

Пили самогонку мужики, рулькой заедали,
Истории и байки, как в жизни, травили,
Смеялись, щипали девчат, время не замечая,
В игре азартной дни свои проживали
Каждый посетитель смело мог прокричать
"Эй, наливай, чтоб до утра кипел азарт".
"Эй, наливай, чтоб огонь в глазах горел у нас, а не в небесах".
"Эй, наливай, пусть вино струится рекой!"
"Эй, наливай, праздник будет такой!"

На вертеле рулька дымится, аромат из щели дверей выплывает,
Богач кусает, а жир по рукам стекает,
Бедняк смеётся — и рад крошкам,
И вот однажды, знать и купцы, увлекшись игрой, забыли про всё,
Уже луна сияет вовсю, а победителя нет...
В полночь вошёл странный всадник, молчалив, весь в чёрном, покрыт пылью дорог,
Над ним за столом потешались и как над псом гоготали.

Пили самогонку мужики, рулькой заедали,
Истории и байки, как в жизни, травили,
Смеялись, щипали девчат, время не замечая,
В игре азартной дни свои проживали,
Каждый посетитель смело мог прокричать:
"Эй, наливай, чтоб до утра кипел азарт"
"Эй, наливай, чтоб огонь в глазах горел у нас, а не в небесах"
"Эй, наливай, пусть вино струится рекой!"
"Эй, наливай, праздник будет такой!"

Рассветный луч коснулся тех окон трактира,
На полу лежало семь обескровленных тел.
В воздухе запах страха и вина ветали.
Лишь на груди у самого жирного, вырезан образ - жар-птицы.
И в глазах застыл немой крик — кто посмел всех так проучить?
Странный всадник исчез, оставив лишь тайну и боль.
Да печатью кровавой — конец пиру и жизни любой.