Якоря во льду

Тишина звенит громче крика. Запомни это, Савелий. Когда все отступятся — в этой звенящей пустоте ты услышишь себя.

Куплет 1

Мир любит мякоть, любит воск в руках,
Тех, кто течёт, куда подует ветер.
Но у тебя, сынок, в немых зрачках
Горит не свет — холодный лёд столетий.
Я не сулю тебе дороги ровной,
Где стелят мягко и где сладко спят.
Тебя сломать пытаться будут — помни:
Внутри не прут — внутри железный лад.

Припев

Так слушай, мальчик, как звенит мороз,
Когда сжимает горло одиночка!
Ты не для тех, кто ищет сладких грёз,
Ты — якорь, сброшенный на дно, и точка.
Пускай штормит, пускай сгибает мачты,
Пусть предают с улыбкой на губах,
Держи удар! И знай — ты это начал,
Чтоб выжечь из себя позорный страх.

Куплет 2

Однажды ты проснёшься от того,
Что все ушли, и грязь стучится в двери.
Не закричишь. Сглотнёшь. И ничего.
Поймёшь: ты жив, пока ты в Бога верил.
Но вера — в том, как держится рука,
Когда в неё впиваются занозы.
Ты будешь нем. Но крепкая строка
Соткёт узор из боли и угрозы.
И ты пойдёшь. Один. Без фонарей.
Над пропастью во лжи и мелкой дрожи.
И каждый шаг, Савелий, тяжелей,
И каждый вдох дороже кожи...

Припев

Так слушай, мальчик, как звенит мороз,
Когда сжимает горло одиночка!
Ты не для тех, кто ищет сладких грёз,
Ты — якорь, сброшенный на дно, и точка.

Бридж

Они скажут: «Он неудобный».
Они скажут: «С ним тяжело».
Но именно в этих рубцах на сердце и прячется то, что называют Душой.
Не испытывай никого, Савелий. Кроме себя самого.
И когда мир в очередной раз предаст — вспомни, как пахнет смола на соснах в нашем старом лесу. Там тишина честная. Будь и ты таким.

Внутри тебя корни... Их не вырвать ветрам...
Внутри тебя честь... как застывший металл...
Живи без грязи, слыша небесный храм,
И будь счастлив, Савелий... Ты сам.