мы тени

В каморке моей, где пыль оседает на старые ноты,
и сигарет пачка — единственный верный скелет,
Я был часовым у дверей пустоты, у черной вороты,
Считал фонари — каждый третий — случайный привет.

Я шел по карнизу, по краю невидимой бездны,
Свобода — как мотылек, опаленный дотла.
Мои «понятия» — ржавые знаки, увы, бесполезны,
Когда тишина, как змея, к изголовью вползла.

Но голос — как скрежет металла по хрупкой фарфоровой чаше —
И ты появилась, из дыма небытия.
Мы стали тенями в театре, что выглядит странно и краше,
Чем та пустота, что сжигала, как порох, меня.

В твоих глазах — зеленый омут, в нем тонут забытые фраки,
В нем шелест планет, остывающих в гулкой дали.
Я был мастером флирта — я вычеркнул липкие знаки,
Мы в этом плену, где куклы любовью свою ложь не нашли.

Пусть счастье — как горсть золотого песка в ожидании ветра,
Я стану опорой тебе, пока крутится ржавый рычаг.
Наш путь — это путь по пустыне до самого края, до метра,
Где свет зажигает маяк, зажигая наш вечный очаг.

Давай же, немой, — заклинаю — не смей прерывать эту тайну,
Я сбросил броню, я теперь — лепесток на ветру.
И если мы встретились здесь — значит, это не так уж случайно,
Я с тобой, я с тобой — наяву и во сне, и в раю, и в миру.

Пусть кружится время, как виниловый диск на вертушке,
Мы — лишь отражения, спрятанные в зеркалах.
Давай же, родная, пускай разлетятся от нас побрякушки,
Я спрятал свободу — в своих, уже не свободных, руках.


Пусть кружится время, как виниловый диск на вертушке,
Мы — лишь отражения, спрятанные в зеркалах.
Давай же, родная, пускай разлетятся от нас побрякушки,
Я спрятал свободу — в своих, уже не свободных, руках.