Настоящая я

Папин гнев как маятник.Метроном из «ты должна».
Я срывала лепестки:«педагог»... «художник»... тишина.
Первый парень— книжка-раскраска, где всего два тона.
Второй— тюрьма в однушке, где душа была ценой пола.
А третий...взрослый, солидный. Цельный мир в его руках.
Но цельный мир разбился вдребезги о пустые«пей со мной» и дни, как прах.

И я рвалась на части,я разлеталась в клочья.
Но подбирала осколки, собирала все ночи.
Я заливала раны не слезами, а никотином.
И дышала в подушку,пока мир стоял на дыбе.

Три месяца в аду весеннем, где не видно было мая.
Но мамин голос— ниточка. Друзья — стена, я — крепость, устояла.
Сдала сессию, как воин, вся в бинтах кровью истекая.
И твёрдой рукой нарисовала дверь, сказав: «Адиос, асталависта».

А потом был клинок. Не любовь. Решение.
Взяла планшет как щит, и стилус, как лечение.
Я вкалывала ночами, я точила каждый нерв.
Я превращала в деньги каждый свой надлом,каждый гнев.
И вот уже не просто «брось рисовать, ребёнок»,
А «дочь, твой проект прекрасен» — и гордость в их голосах сдержанных.
Их уважение— не подарок. Это трофей. Выстраданный. Мой.

Я отточила себя в лезвие. Стала холодной, резкой.
Чувства— как старые краски, я их выдавливаю редко.
Мужчины?Милые. Слабые. Игры в песочнице.
А я строю небоскрёбы из своих решений,в одиночестве.
Иногда я— мразь, гнида. Иногда — мамми крутая.
Но моя стая,моя банда — это территория святая.
Учёба— груз. Хочу свободы, денег, скорости.
Но ношу этот камень— их глаза, полные гордости.

И я больше не рвусь. Я сшита стальными нитками.
Вся эта боль— лишь эскизы, лишь черновики, намётки.
Я собрала себя заново из пепла и упрямства.
Не искала одобрения— взяла его, как аксиому.
И в каждом векторе,в каждой сумме на счету
Живёт та девчонка,что кричала в пустоту.
И пусть во мне пополам и лёд,и пламя яркое,
Я— свой и режиссёр, и продукт. История — не жалкая.