Мой дядя самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Квартиру Леше он оставил —
И лучше выдумать не мог.
Его пример — другим наука:
Коль Леша в сделке — будет мука!
Он риелтор, он же брокер,
В колоде жизни — грязный джокер.
В районе спальном, средь панелей,
Где ипотечный плачет люд,
Он сети расставлял умело,
Творя свой темный, липкий блуд.
А с ним в тандеме, в доле жирной,
Сияла дивою эфирной
Лариса Д. — звезда эстрады,
Что для лохов страшней осады.
«Погода в доме» — пела сладко,
Пока подписывал клиент
Бумагу, где все было гладко,
Но скрыт губительный момент.
Летел задаток, словно птица,
В офшор, где пальмы и водица.
А Леша, в худи от Баленсы,
Считал на крипто-счетах пенсы.
О, сколько нам открытий чудных
Готовит этот криминал!
Квартир «убитых» и паскудных
Он сотни лохам продавал.
«Вид на Кремль!» — а там помойка,
«Евроремонт!» — а там лишь койка.
«Соседи — тишь!» — а там притон,
И с крыши капает бетон.
Лариса, в стразах и в «версаче»,
Звонила жертвам: «Ма шер ами!
Берите хату, не иначе!
Ручаюсь лично, черт возьми!»
И бедный лох, от счастья млея
(Звезда звонит! Обалделея!),
Нес чемодан, где нал хрустит,
Туда, где Леша наш сидит.
А Леша что? Он мамин гангстер,
На «Майбахе» в кредит летит.
Он скам-машину, словно бластер,
На кошельки людей сместит.
«Кэш флоу», «темка», «мутки», «схема» —
Вот в черепе его поэма.
Он Пушкина не уважал,
Он только бабки обожал.
Но бойтесь, жулики, расплаты!
Ведь скам — не вечный карнавал.
Однажды в дверь войдут ребята,
Чтоб Леша тапки надевал.
Лариса скажет: «Я не в курсе!
Я пела джаз в большом ресурсе!»
Но опер, ус крутя седой,
Махнет на них своей рукой.
И там, в казенном, мрачном доме,
Где ипотеки нет в помине,
Они споют в дуэте, в коме,
О той потерянной вершине.
Мораль сей басни такова:
Коль риелтор льет слова,
А рядом Долина поет —
Беги, глупец! Развод идет!
