Вот и я пишу манускрипт
О легендарно грустных любовных историях,
Пусть сердце мое так сильно болит,
Но оно всё еще бьется в мыслях о новых викториях.
Я был так сильно юн, что забыл дважды подумать.
Среди вьющихся нервных струн я пытался свечи задунуть,
Нас с ним связывало все, кроме расстояния и городов,
Впервые я нашел свое тепло из тысячи встречных холодов.
Наш ноябрь был самым жарким в жизни моей,
Но мои мысли никогда так еще не были дурней,
Я думал, что нас ждут заботы, дети, работа,
Но скоро вдруг вмешался третий кто-то.
Все кончилось, так и не успев начаться,
Детство кончилось, зубы перестали качаться,
Проводя меня домой, ты проводил и мою девственность,
А причиной наших провалов я всегда считал лишь мою бездейственность…
И вот я пишу манускрипт
О первой, жаркой, трепетной любви…
Жизнь до него была будто белый лист,
Но после него лист скомкан и в пыли…
Затем на Землю опустилась вечная осень,
Листья летели низко, а я любил его очень.
Мы утопали в машине под звуки ветра лишь,
Теперь в ответ гудки и великая тишь…
Была у нас легенда «25/17»,
Но мы так и остались на бумаге лишь числами,
Мы так устали целоваться и одеваться,
Что каменными статуями на нервах повисли мы…
Все было, как грандиозное преступление,
А мы были словно Бонни и Клайд,
Надеюсь, ранг или поздно он найдет искупление
За то, что заставил меня страдать.
И вот я снова пишу манускрипт
О самой жгучей и опасной змее,
Что пригрел на груди, но я не Айболит,
И вылечить эту болезнь не под силу мне.
После у меня был парень, что ходил по дому босиком,
А в его глазах читалась свобода и синее небо,
Мы танцевали с видом на Луну и думали об одном,
Как любовь свалилась на нас, словно июльским снегом.
Он играл в дартс, а на его двери висели кеды,
И он еще боролся с излишками детства,
Он был словно во сне у Рогнеды,
Поэтому он не мог найти рядом со мной себе места,
Любовь его была как Мазератти -
Быстрая, опасная, что врезалась прямо в тупик,
Она не могла ни к чему нам обязать и
Заставить нас друг друга дольше любить в миг.
Еще раз я пишу манускрипт
О семи днях ада, но в раю.
Он пробудил до мне любовный аппетит,
А потом вызвал отвращение ко всему.
Вот и я пишу манускрипт
О легендарно грустных любовных историях,
Пусть сердце мое так сильно болит,
Но оно всё еще бьется в мыслях о новых викториях.
