Я здесь

Я просыпаюсь утром — пустой, но живой,
Мысли с вечера стёрты, как след под водой.
Завтрак, форма, дорога — привычный конвой,
Я иду на работу, я снова не свой.

Там улыбки, шутки — я молчу в ответ,
Я бы что-то сказал, но во мне света нет.
Я натянул панцирь, он врос в кожу давно,
Никто не узнает, что там, внутри — темно.

Я — бутылка воды для себя самого,
Обезвожен в пустыне, не открыть ничего.
Я — актёр в этом теле, я маску ношу,
Я кричу в пустоту: «Я ещё здесь, я дышу».

В четырнадцать лет я влюбился в того,
Кто был моим небом, кто был для меня всем.
Но любить — это грех, если любишь не ту,
Я закрыл это чувство в немом животе.

Лучший друг — моя пытка, мой личный ад,
Я с ним рядом смеюсь, а внутри — камнепад.
Я держу эту бутылку, не смея открыть,
Лучше молча любить, чем всё разом разбить.

Я — бутылка воды для себя самого,
Обезвожен в пустыне, не открыть ничего.
Я — актёр в этом теле, я маску ношу,
Я кричу в пустоту: «Я ещё здесь, я дышу».

Чёрный человек стоит в тени,
Он — моё отражение.
Каждый вечер приходит он,
Шепчет: «Ты — поражение».

Я шесть лет соглашаюсь с ним,
Я не спорю, не плачу.
Но я жив — вопреки, назло,
Это что-то да значит.

На войну отправляют — славян против славян,
Брат на брата, за что? Я не знаю сам.
Мама будет молиться, друг, может, всплакнёт,
А я буду держаться — мне нужен исход.

Я когда-нибудь выйду из этой тюрьмы,
Я не знаю когда, но я должен. Должны
Те, кто сдохнуть хотел, но остался стоять,
Однажды найти, для чего просыпаться опять.

Я — сапёр на минном поле себя.
Каждый день — это шаг.
Каждый вечер — война.
Но я здесь. Я иду.
Я ещё не упал.
Я — бутылка воды.
Но я жив. Я дышал.