Не оценивай мой рост, не касайся моего веса,
Я не плюшевый медведь, я — стальная полоса.
Мой костюм — это доспех, каблуки — мои опоры,
Я прошла через огонь, а не детские наборы.
Я наследую престол через пот, а не слёзы,
«Будь жёстче гранита» — вот отцовские занозы.
Я отрезала волосы, сожгла все «может быть»,
Я не дочка, я — продолженье пули, что летит.
Я уверенность продаю! Ты слышишь, пустой мир?
Не солдат, не броню — лишь несокрушимый эфир!
Чтоб твой затылок не ныл, чтоб твой офис был как форт!
Я — гарант, что тебя, как отца, не убьют в упор!
Мой «Цербер» не лает — его клыки уже в горле!
Это бизнес, братан: твоя жизнь — на моём договоре!
Я пью за отца и за тех, кто не стал бота́ми!
Я — их месть, я — их счёт, я — их крепость с бога́ми!
Трое пали. Первый был чище, чем эта сталь,
Предпочёл прыжок, чтоб меня не предать — жаль.
Второй был дитём, и стыд до сих пор в пальцах скребёт,
Но и шрам зарос. И звонки - скрытый код.
А третий… он думал, что любовь — это взрыв,
Что сметает врагов. И им стал, наи́вен, краси́в.
Оставил мне пустоту в предрассветном дверном проёме.
Я сменяю пароли. Я одна в большом богатом районе.
Да, я ищу в ночи широкие плечи и тихий бред,
Где не нужно считать и можно сбежать от всех бед.
Но я гасну, как неон, от прикосновенья к руке,
Потому что доверять — это путь к тоске.
Так уж лучше вино, лучше холод стекла,
Чем комок теплоты, что потом сожжёт дотла.
Я боюсь темноты, как дитя, но свою дрожь
Я вбиваю в цены, в контракты, в стойкость кож.
Я уверенность продаю! Ты слышишь, пустой мир?
Не солдат, не броню — лишь несокрушимый эфир!
Чтоб твой затылок не ныл, чтоб твой офис был как форт!
Я — гарант, что тебя, как отца, не убьют в упор!
Мой «Цербер» не лает — его клыки уже в горле!
Это бизнес, братан: твоя жизнь — на моём договоре!
Я пью за отца и за тех, кто не стал киборгами!
Я — их месть, я — их счёт, я — их крепость с богами!
