Казначей короля (v.3)

Прекрасная девушка, в деревне жила
У самого замка, У краешка рва,
Семья не богата была, да в сердце покой,
Муж гонцом королевским по трактам скакал,
Он письма, как птиц, по дорогам пускал
И порог свой родимый всё реже ласкал.

Однажды проехала мимо свита царя,
Блестя позолотой, доспехом горя.
И в свите той хлыщ — казначей короля,
Чей взгляд был как жир, что роняет свеча.
Заметил её, ухмыльнулся во тьму,
«Пойдёшь во дворец, на службу мою?»

Но сердце не купишь за звон серебра,
Её верность мужу — стальная гора.
Отвергнутый, сжались в усмешке уста,
И в душу его забралась чернота.
Он клялся, что свет её глаз потушит,
Коль силой не взять — так огнём порешить.

И вот во дворце, средь бумаг и счетов,
Где каждый пергамент хранил след веков,
Она оказалась в плену у мотивов,
Его похотливых, что липли, как грязь.
Он каждый день сыпал хвалу, как зерно
Сыпал ей лесть, над судьбою смеясь:
Как будто её жизнь — лишь жалкая грязь

То бархат подсунет, то жемчуга нить
То шепчет слова, что должны бы пьянить
«Забудь мужика, что в дорожной пыли
Тебе ли, богине, страдать на мели?

То в угол зажмёт, то ущипнёт за бока
Но вера её оставалась крепка
В глазах его тлела гнилая искра
Но воля её оставалась быстра
И тверда, как сталь. И на каждый намек
Лишь холод презренья в ответ он извлек.

Но сердце не купишь за звон серебра,
Её верность мужу — стальная гора.
Отвергнутый, сжались в усмешке уста,
И в душу его забралась чернота.
Он клялся, что свет её глаз потушит,
Коль силой не взять — так огнём порешить.

Когда казначей осознал, что не добИться сердца красавицы, решил отомстить,
Дождался он ночи, когда диск луны
Был красен, как рана предвечной войны.
Подкрался, как вор, к их избушке простой,
Неся за спиною и факел, и зной.
Решил он: «Не мне — так не быть и ему!» —
И отдал семью на съеденье огню.
И вспыхнула крыша, с флигелем жар-птицы,
Метался огонь, не жалея границ.
А дверь подперта тяжеленным бревном,
И крики тонули в пожаре ночном.
Из пекла наружу дороги им нет,
Лишь пепел остался, когда взошёл свет.

Ведь сердце не купишь за звон серебра,
Её верность мужу — стальная гора.
Отвергнутый, сжались в усмешке уста,
И в душу его забралась чернота.
Он клялся, что свет её глаз потушил,
И силой не взял, а огнём порешил.