Пчёлы и Кузнечики

[Verse 1]
В у́лье пахнет воском и бумагой,
Цифры в журнале смотрят строго.
План по мёду снова не закрыт...
Я не пчела, я просто здесь гужу́,
Как сломанный механизм.
Всё чаще слышу я с годами: «Иди, попробуй посудиться с нами!»
День ползёт по стрелкам, тишина звенит в висках,
Никто не спрашивает: «Ты устал?»
Только часы считают секунды,
И кажется, нет другого исхода…

[Verse 2]
Бумага легла на стол, как лёд:
«Распишись. Встать! Следуй за мной!»
Голос сухой, без оттенков.
Печать щёлкнула — и будто отрезало.
Шаги по коридору, одинаковые, как дни.
Приказ не спрашивает, готов ли ты,
Он просто ставит тебя в строй.
Ты идёшь, потому что некуда больше идти,
А ветер уже пахнет чужой землёй.

[Bridge]
Где-то рядом, на разбитой дороге,
Нелепо лежат тела братьев‑кузнечиков.
Их фрагменты узнаваемо видны в пыли, придавленной железом,
А ветер шепчет над ними вечную тишину: «Аллилуй-йя-а!»
Он считает про себя: «Раз..., и два..., и три…» —
Не для ша́га, а чтобы не исчезнуть.
Тишина здесь тяжёлая, густая, вязкая, как речной песок,
Что держит тебя за плечи.
Где-то далеко позади всё ещё живут ульи,
Кто-то кого-то ждёт и верит в возвращение.
Война у них поменяла своё лицо — стала благословенной, оздоровляющей общество. Но не у нас.
Эти неизреченные слова теперь висят в воздухе.
Но здесь есть только миг и горячий железный ветер
Над чёрным полем.

[Whisper]
Я ещё здесь… но, кажется, уже навсегда…
[/Whisper]

[Chorus]
Он не понимает, вернётся ли домой,
А если вернётся — станет ли там, где рождаются великие неизречённые слова, иначе, чем было всегда?
Станут ли кузнечики чуть внимательнее к чужим следам?
А пчёлы — станут ли мягче в своих приказах?
Появится ли тень участия и солидарности в нашем великом отечестве?
Хоть искорка общего дела ради процветания,
А не ради наживы, хоть тихий договор:
«Мы держимся друг друга, чтобы стать лучше,
Чтобы нас перестали бояться и ненавидеть».
Или всё останется как прежде?
Те же холодные безликие печати небожителей и приговор для неугодного смертного:
«А ты попробуй посудись с нами!»
Неужели мы так и будем одиночками
В своём бесконечно жужжа́щем улье?

[Outro]
И он шепчет, уже не для строя, не для ветра — просто себе:
«Хоть бы стало вокруг чуточку добрее…»
А если не станет… если всё останется как было,
И никто не научится слышать чужой шаг,
Не заметит чужой тени на дороге —
То какой был во всём этом смысл?
За что мне умирать, если мир не становится светлее?
Если мы останемся толпой разрозненных одиноких сердец…